?

Log in

No account? Create an account

Пиар: ПРЯМОЙ ЭФИР

Originally posted by putnik1 at Пиар: ПРЯМОЙ ЭФИР




Я благодарен всем. Леонор, как обещала, перевела последнюю речь полковника, - ту самую, где, как нам пытались втирать, он "объявил войну Италии", - с арабского на испанский. Великое ей спасибо. Спасибо также Mercury, приславшему английский вариант, и Олегу из Иерусалима, и Анвару из Киева, - я не знал их до этой ночи, но они прислали мне русские подстрочники (Олег по тексту, Анвар на слух). Мне осталось только сопоставить тексты, свести воедино и отредактировать, не добавив от себя ни единого слова. Читайте, - и попробуйте найти там хотя бы слово про "объявление войны". И не забывайте: через несколько часов после этой речи "цивилизованные" прислали самолеты убивать полковника, и убили его младшего сына с тремя внуками. Вот и все.

Братья мои и сестры!

Сегодняшний день и радостен для меня, и печален. В этот день много лет назад, в битве у Аль-Гадабийа пал смертью героя мой дед. Пал вместе с сотнями других ливийцев. Ныне, почти век спустя, Италия вновь возвращается, неся зло на нашу землю. Мне грустно, что сегодня приходится вспоминать об этом. Я мечтал об этом забыть.

Я хочу спросить Берлускони: Сильвио, где наша дружба, о которой ты так много говорил? Где итальянский парламент, который тоже много говорил о дружбе? Где вы все? Италия сделал очень больно ливийцам, ливийцы очень обижены на Италию, и нет у меня права «вето», чтобы запретить им испытывать боль и обиду.

Итальянцы нам говорили: мы хотим и будем дружить. Они лгали. Вчера Италия бомбила Сирт.

Те, кто называл себя моими друзьями, - лидеры Китая, России, Нигерии, Южной Африки, Португалии – я спрашиваю вас: о чем шла речь в Резолюция ООН 1973? Там позволено установить бесполетную зону или дано «добро» уничтожать ливийцев?

Ливию терзают без остановки. Нам перекрыли доступ к нефти, взрывают порты, бомбят дома, закрывают снабжение населения продовольствием, бомбят залы, где идут переговоры с представителями других стран. И все это называется «бесполетная зона». Я раньше думал, что «бесполетная зона», - это когда не летают самолеты обеих сторон, а оказывается, это когда не летают только ливийские самолеты, а ваши летают, бомбят, что хотят и где хотят.

Устав и решения Организации Объединенных Наций: что это и для чего?
Зачем принята Резолюцтия, - чтобы остановить самолеты или чтобы уморить ливийцев голодом? Где, в какой резолюции сказано: «можно убивать»? Где сказано: «можно отрезать связь и водопровод»? Где?

Я не из тех, кто любит просить, обычно просят меня, и я не отказываю. Но сейчас я прошу весь мир: пожалуйста, нам нужно сесть и поговорить, публично и начистоту, чтобы мир услышал и наш голос.

Я прошу, я прошу лично вас, Владимир Путин, стать посредником. Вы можете, я в это верю. Мы счастливы, что прозвучали Ваши слова о том, что бомбежки необходимо прекратить, но ведь всем известно: «Аль-Каида» презирает международные законы. Я призываю Вас: посмотрите, кто ведет огонь, когда я объявляю перемирие. Невозможен мир, когда прекращает огонь только одна сторона.

Ливийцы никогда не воевали между собой. То, что сейчас происходит, это война против Ливии, а не гражданская война.
Я прошу мировое сообщество: приходите, приезжайте, сделайте все, чтобы прекратить бомбардировки гражданских объектов. Никому тут не нужна война. Ливийцы – мои дети, ливийцы не воюют со мной, а я не воюю с ними. Посмотрите: мы помогаем людям, которые потеряли все, что зарабатывали тяжелым трудом.

Я прошу лидеров Африканского Союза побывать в Адждабии и посмотреть, кто там воюет против нас. Почему пришельцы из Афганистана, Туниса, Египта и других стран выдают себя за людей Адждабии? Спасите этот город от тех, кто его захватил!

А теперь слушайте вы, люди из НАТО!

Вы бомбите стену, не пропускавшую , поток африканской миграции в Европу, стену, останавливавшую террористов «Аль-Каиды». Этой стеной была Ливия. Вы разрушаете ей. Вы – идиоты. За тысячи мигрантов из Африки, за поддержку «Аль-Каиды» гореть вам в аду. И так оно будет.

Я никогда не лгу. Не лгу и сейчас.

Есть четыре ошибки, которые вам не следует допускать. Четыре ошибки, в которых вам не помогут никаких бомбежки.

Первое: внутренняя жизнь Ливии, ее устройство. Решать эти вопросы может и будет только ливийский народ. Только он. Запомните: не вы и даже не я. Только сами ливийцы могут, если захотят, изменить свою систему самоуправления.

Второе: я, Муаммар Каддафи. Уйти мне или нет, - решать не вам. Вы никто. Власть над Ливией уже 40 лет находится в руках ливийцев. Мои бабушка и дедушка, мои родители были убиты на ливийской земле, и они никогда не покидали Родину.
Вы смешны со своими требованиями. Вы смешны. Я не президент Ливии, но если бы это было возможно, народ выбрал бы меня. Да, мои люди любят меня. И вам известно, за что. За то, что я не люблю вас.

Третье: нефть. Даже не мечтайте. Даже не смейте мечтать, что вы отнимете у наших детей право иметь то, что они имели последние 40 лет. Я не обещаю вам, что мы будем сидеть и смотреть, как грабят наших детей. Но, разумеется, мы можем поговорить, чтобы ваш бизнес в Ливии был успешнее, чем раньше. Ведь вам нужно именно это?

Четвертое: Ливия. Белого флага не будет. Никогда. Если вы придете на нашу землю, все ливийцы возьмут оружие и будут бороться!

Жизнь без свободы – ничто.
Мы защитим свою свободу, или умрем!

Originally posted by gelio at Санкт-Петербург с высоты птичьего полета. Вертолетная экскурсия (2010)

Санкт-Петербург — город федерального значения Российской Федерации. В XVIII—XX веках — столица Российской империи.
Самый северный в мире город с населением более одного миллиона человек. Является третьим городом в Европе по населению (4,6 млн. человек). Город был основан 16 (27) мая 1703 первым российским императором Петром I. Этим днём датируется закладка Петропавловской крепости — первого здания города.
Пётр I дал городу название, посвящённое его покровителю на небе — Святому апостолу Петру.
Санкт-Петербург включён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, являясь важным центром туризма в России.

Еще 45 фото... )
 Наверное, любой разумный человек хоть раз в жизни спрашивает себя, откуда вокруг столько говна, почему он должен делать это говно и кому это говно вообще может понадобиться.

Эта краткая памятка отвечает на все актуальные вопросы современности, связанные с говном, то есть на все актуальные вопросы современности вообще. По прочтению вы также поймете, как устроен круговорот говна в природе, почему говно оказалось самым популярным товаром в истории человечества и почему переход от пост-индустриальной экономики к экономике говна был стремителен и неизбежен. Надеюсь, что многие из вас также избавятся от комплексов, связанных с говном, потому что это ― первейшее условие для выживания в нашем сложном и подчас жестоком мире. Первую версию этого текста я написал для внутреннего использования, но поскольку она ни хрена мне не помогает, я расширил теоретическую часть, добавил примеров, нарисовал одну картинку и выложил получившееся в сеть. Кроме того, текст сурово обогащен врезкой «Часто задаваемые вопросы о говне» и приложением «Техника безопасности при работе с говном для работников умственного труда», хотя, мне кажется, что и оно бесполезно, бессмысленно и безнадежно.

Краткая предыстория экономики говна

Сначала никакой экономики не было, а было одно говно и ягоды.
А потом прошло несколько тысяч лет.

Говно как продукт

В середине XX века человечество столкнулось с множеством проблем. Во-первых, на горизонте замаячили перенаселение, нехватка ресурсов и третья мировая война. Во-вторых, рыбалка стала ни к черту. Кроме того, производственные мощности наращивались слишком быстро. Если вы производите сто автомобилей в минуту, и они не ломаются еще десять лет, то уже через год вы со своим заводом идете нахуй, и вам обидно.

История не сохранила имени человека, которому впервые в голову пришла светлая мысль производить не автомобили, а говно. Но мы, конечно, можем представить, что поначалу его идеи воспринимались в штыки.

― Дык ведь покупать не будут, ― мотал головой слесарь. Тупой, упрямый.

― Что б вы понимали! ― волновался молодой специалист, потрясая перед чумазым лицом слесаря пачкой графиков. ― У меня за плечами Итон! Это не у меня говно, а вы значете что! Вы сами! Вы!

― Ну и что я? ― спрашивал слесарь, разворачиваясь. Его уже начинал интересовать этот молодой человек.

Молодой человек не отвечал, но его все равно били. Однако упорству сильных поем мы песню, и через несколько лет бессмысленных блужданий по цехам и корпоративным лабиринтам в производство запустили первую экспериментальную партию говна. Акционеры наверняка переживали. Директор завода ― сам старый мастеровой ― с тревогой смотрел на конвейер, с которого сходили автомобили, слепленные из настоящего говна. Это был волнующий момент, все было ново и, если можно так выразиться, свежо.

И вопреки всем ожиданиям молодой специалист оказался прав. Покупатели полюбили говно пуще всего остального и даже обнаружили в нем неожиданные для конструкторов достоинства. Говно поставили на поток.

Очень скоро производители автомобилей поняли, что в производстве говна есть три важных элемента: реклама, дизайн и цена.

Благодаря рекламе любое говно можно продать. Благодаря дизайну можно продать говно чуть дороже. А правильно выбранная цена ― не слишком дорого, но и не слишком дешево ― не дает покупателю признаться, что он купил говно.

Успех говна на рынке оказался столь ошеломляющим, что очень скоро подобные практики стали общепринятыми, и не только в автомобильной индустрии.

Конечно, малину всем слегка подпортили японцы, которые плохо знали английский язык и ничего не слышали о теории успешного говна, но и они, в конце концов, включились в общую гонку.

Продажи говна породили индустрию сервисов (которая чинила говно), рекламную индустрию (которая придумывала новые названия для говна) и сеть магазинов Wal-Mart.

Перепозиционирование говна

В 90-х казалось бы безупречная концепция говна начала давать сбои. Мощности становились все мощнее, и хотя население росло, люди не успевали потреблять все производимое говно. Над развитым миром нависла, как писали в советской прессе, угроза безработицы. Выйти из кризиса удалось благодаря трем экономическим концепциям, которые в той или иной степени были реализованы в последнем десятилетии ушедшего века.

Во-первых, слегка опасаясь собственной смелости, производители постепенно перешли к выпуску полного говна. К сожалению, это не вполне сняло угрозу безработицы, так как производство пришлось перенести в Китай и Индонезию ― только там можно было найти достаточно неквалифицированную рабочую силу.

Впрочем, вывод на рынки полного говна ускорил цикл потребления, так что какой-то положительный эффект от этого все же был.

Во-вторых, увеличились расходы на рекламу. Рекламировались уже не товары, а образ жизни, основанный на бесконечном потреблении. Именно резко увеличившиеся рекламные поступления позволили скромному ежеквартальному журналу Govno Quarterly превратиться в лоснящийся ежемесячник GQ.

Но настоящим спасением оказался Интернет, потому что именно здесь можно было заниматься производством говна практически бесконечно. Если раньше властям предержащим приходилось ломать голову, чем занять того или иного долбоеба, то с изобретением Интернета и особенно веб-дизайна за 500 долларов эта проблема оказалась решена.

К концу XX века процесс в целом был завершен. Пост-индустриальная экономика, не успев родиться, превратилась в экономику говна. Сотни миллионов людей занимались неизвестно чем только потому, что им было страшно остановиться и принюхаться.

Часто задаваемые вопросы о говне

Почему говно выгодно?
Оно дешево в производстве и быстро выходит из строя, провоцируя этим новые продажи.

Почему полное говно выгоднее обычного говна?
Оно лучше продается. Частично из-за того, что оно дешевле говна, но важную роль играет и человеческий фактор: поставленные перед выбором потребители зачастую отдают предпочтение полному говну. Этот психологический эффект объясняется контрастностью нашего мышления. Представьте себе черную и белую костяшки домино. На черной костяшке вам бросаются в глаза белые точки. На белой костяшке ― черные. Так и с товарами народного потребления. Если потребитель купил полное говно, он обязательно найдет в нем что-то хорошее. Если же потребитель купил обычное говно, он может почувствовать себя обманутым.

(если кто не понял, это была обещанная картинка; поверьте в текстовом виде она лучше, чем в графическом)

В общем, если вы хотите, чтобы ваше говно хорошо продавалось, не жалейте говна. Жиденькое говнецо никому не нужно!

Почему же тогда обычное говно до сих пор не сняли с производства?
Оно позиционируется как элитный продукт. У потребителя должен быть выбор между несколькими сортами говна, ведь он хозяин своей жизни.

Охватывает ли индустрия говна только материальную сферу?
Конечно, нет. Включите телевизор. Посмотрите десятку самых популярных книг. Послушайте радио. Почитайте газету «Твой день». Производство духовных объектов работает по тем же законам, что и производство объектов материальных. Только вони больше.

Но кто-то все еще недоволен?
Да.

Недовольное говно

Жизнь автомобильного слесаря безмятежна. В детстве он хотел стать пожарным, но вырос в автомобильного слесаря. Разрыв, не в обиду пожарным, не велик. Слесарь ассоциирует себя с результатом своего труда не больше, чем пожарный ассоциирует себя с пожаром.

Творческие люди устроены иначе. В детстве это чучело хотело стать Северяниным, а теперь работает в газете «Железнодорожник». Конечно, все ему враги. И даже работая в газете «Железнодорожник», он то и дело пытается закончить заметку словами «я ― гений». Это самое «я ― гений» ни к селу ни к городу он в силу недостатка образования полагает творческой свободой.

Если у чучела нет творческой свободы, у него опускаются руки. Кто-нибудь может представить себе слесаря, у которого не собирается автомобиль или пожарного, у которого не тушится пожар.

― Мне сегодня не пишется.

И смотрит жалобно.

Именно эти дохляки и стоят на пути окончательной победы говна над злом. Им, видите ли, стыдно делать такое говно. В конечном счете, они все равно дадут стране говна, но крови перед этим высосут немерено.

Поскольку научить слесарей и пожарных производить в нужных количествах духовное говно не представляется возможным (они не выебываются, и им обычно, есть о чем рассказать, так что на выходе получается не говно, а черти что), приходится обходиться тем, что есть. Для обработки дохляков имеет смысл применять следующие формулы: «Ведь ты же профессионал», «Ты работаешь не для людей, а на целевую аудиторию», «А потребителям нравится!», «Я тебя понимаю», «На тебе же кредит висит», «В качестве личного одолжения» и «Сам ты говно». Комбинируйте угрозы и лесть, это работает. Не жалейте примеров.

Отрицательные примеры: журнал «Новый очевидец», «Радио Станция», старый Men’s Health, Тарковский, Франц Кафка.
Положительные примеры: журнал GQ, «Радио Шансон», новый Men’s Health, Уве Болл, Дарья Донцова.
Корифеи: Ксения Собчак, Сергей Зверев и русский MTV.

Техника безопасности при работе с говном
Для работников умственного труда

1. Не называйте говно говном, это портит статистику продаж. К тому же, вы отбираете работу у сотрудников из отдела маркетинга, а они вам еще пригодятся.

2. Не думайте о говне, как о говне. Настройтесь на позитив. Наверняка у говна, которым вы занимаетесь, есть положительные качества, которых нет у продукции конкурентов. Или у продукции конкурентов есть отрицательные качества, которых нет у вашего говна (это, честно говоря, вернее). Если вы не можете найти ни того, ни другого, проконсультируйтесь у сотрудников из отдела маркетинга (вот они и пригодились).

3. Не думайте, что вы говно. Вы и то, что вы делаете, это не одно и то же. Конечно, живи вы семьсот-восемьсот лет назад, вам бы не поздоровилось: Никита Кузнец, Илья Лапотник, Иван Говно. Как-то не звучит. Но суть цивилизации в том и заключается, что у людей появляются фамилии, и теперь люди могут беспрепятственно возиться с говном.

4. Не обманывайте себя. Распространенная ошибка начинающих работников индустрии говна заключается в том, что они посвящают говну не все рабочее время, а химичат втихаря какую-то нетленку да еще и гордятся этим. Оставьте. Конечно, вам эти уловки помогают мнить себя новым Микеланджело, Антониони или кем-то там еще, но в глазах коллег и руководства вы просто заносчивая тварь, которая считает себя умнее всех.

5. Не старайтесь. Еще одна распространенная ошибка. Из говна при желании можно сложить даже икебану, но потребителям говна нужны не икебаны, а говно. Проще говоря, выпендриваясь, вы уменьшаете свою выработку, а на выходе все равно получается не икебана, а говно на палочке.

6. Не унывайте.

7. Не стыдитесь. Не переоценивайте свое говно. Вы и оглянуться не успеете, как о нем забудут и потребуют следующей порции. На вас лично вообще всем наплевать.

8. Не тушуйтесь. Если потребителю не нравится ваше говно, то он сам говно. Клиент всегда говно. Если вы уверенно назовете кучку говна инсталляцией (калькулятором, книжкой, чем угодно), два человека из сотни вам поверят. Ориентируйтесь на них, на остальных говна тоже хватит, но его продадите не вы.

9. Не презирайте говно. Это еще не высший пилотаж, но этой техникой мало кто владеет в совершенстве. Наверное, это звучит странно, но вы должны постараться полюбить говно, которое вы делаете, как любят его те, кто это говно покупает. Ведь вы ничем не лучше своих клиентов, просто вы покупаете говно у других производителей.

10. Полюбите говно всем сердцем. Конечно, не каждому дано превратиться в Николая Ускова, но каждый может стать лучше, пытаясь им стать.

Если ничего не помогает, вспомните о тех, кому все еще приходится работать, чтобы покупать ваше говно.
Вы ведь, на самом деле, не хотите оказаться на их месте.

Наверное, глупо писать, что я никого не хотел обидеть, но это действительно так. Я очень давно не брал в руки журнал GQ, так что не могу объективно судить о его качестве (и, кстати, не сужу), и с интересом отношусь к Николаю Ускову, дай бог здоровья его кумкватам.
Текст написан в психотерапевтических целях.
Не помогло.
Но см. правило #6! 

Питер. Вид сверху

Originally posted by sergeydolya at Питер. Вид сверху

Canon EOS 5D Mark II Объектив: EF24mm f/1.4L II USM Shutter priority AE, 1/160 sec, f/1.4, ISO 3200

Рейс из Лос-Анджелеса в Москву пролетает практически над Питером. В прошлом году его фотографировал и показывал [info]Марат, а в этом у окна сидел я. Жаль, что облачка закрыли некоторые районы города.


Я в Twitter. Присоединяйтесь!

Просьба о нематериальной помощи двухмесячному мальчику )

Лето 2010 года, 28 августа, суббота, аэродром в Никольском. Стоит отличный погожий день, температура под тридцать градусов, ветер слабый, временами стихающий до полного штиля. Вокруг происходит обычная для дроп-зоны субботняя суета — снуют вокруг скайдайверы всех видов, нервно озираются круглые перворазники, с любопытством разглядывают все вокруг пассажиры тандемов, затянутые в подвесную, как альпинист в обвязку. Кто-то укладывает купол, двойка крутится на тележке, отрабатывая блоки, в круглом шатре кафе сменяют друг друга уже поевшие, и жаждущие перекусить.

Воздух наполнен звуками — басовитый дуэт движков АН-28 сплетается с хриплым ревом взлетающего АН-2, то и дело раздаются объявления с просьбой к кому-то из инструкторов подойти к манифесту. Команда участникам следующего подъема выйти на линию осмотра переходит в настойчивые просьбы найтись к очередному пассажиру тандема. И над всей этой какофонией звучит пронзительное соло мотора пилотажного Яка, выходящего из очередной мертвой петли.

Небо над Никольским, с утра манившее бездонной прозрачной голубизной, к вечеру постепенно затягивается белыми кучевыми облаками. Количество просветов в них быстро сокращается, но висят они довольно высоко, полетам и прыжкам не мешают. Уже восьмой час вечера, я иду в 22-й, крайний на эту субботу взлет.

Наше транспортное средство, старенький ГАЗ-66, снова перегрелся на солнышке, и к месту посадки в самолет мы топаем пешком. Пока идем через поле, посматриваю наверх, и думаю о том, что наконец-то сбудется «мечта идиота» — попадать над облаками, и в облака. Этот прыжок будет уже шестым за сегодняшний день, чувствую легкую усталость, полную расслабленность и спокойствие. Подтягиваю ножные, проверяю подушку, кольцо, бобышку медузы, выставляю высотник на ноль, потом просто смотрю в небо, ожидая самолет.

Подъезжает АН-28, запрыгиваем в рампу, еще не расселись по местам, а пилот уже выруливает на взлет. Короткий и мощный разбег, крылатая машина словно подпрыгивает, исчезает тряска — колеса оторвались от земли… Идем в интенсивном наборе высоты. Стрелка высотника почти сразу проскакивает отметку 300 метров, пока снимаю шлем и перчатки, переваливает за 500, словно пилот решил побить рекорд скороподъемности.

В салоне какая-то особая, вечерняя атмосфера, улыбающиеся лица вокруг, нет ни капли напряженности или нервозности, какая чувствуется иногда в первых подъемах. Сверяю показания высотомера с приборами соседей, пытаюсь разглядеть землю за бортом. Но уже на девятиста метрах с экранов-иллюминаторов пропадает картинка, больше не видно ни неба, ни земли — вокруг сплошное «молоко».

Долго идем на ощупь, наконец, пробиваем облачность. В кусочек иллюминатора, не закрытый плечами сидящего напротив, врывается ослепительный солнечный луч. Очень быстро набираем два километра, тандем-мастера с шутками и прибаутками пристегивают к себе пассажиров за специальные карабины на подвесной, напоминают им порядок действий при отделении.

Прибор показывает уже больше трех тысяч, темп набора слегка падает — можно не держаться за трос, опасаясь свалиться на соседа справа. Надеваю очки и шлем, натягиваю перчатки. Вокруг все хлопают друг друга по рукам, желая удачи. Тандемщики и операторы делают это, как обычно, со словами: «Аллилуйя, брат, аллилуйя!» — создают колорит, так сказать.

Высота четыре тысячи, гул турбин чуть стихает, пилоты включают в салоне свет. Сидящие у выхода открывают створки рампы, в салон врывается прохладный воздух. Все встают, готовясь к отделению. Еще раз, как полагается, проверяю систему, кладу руку на бобышку медузы, запоминая её положение… Самолет чуть проваливается вниз и будто замирает, останавливается на месте — пилот установил скорость выброски, и из динамиков доносится обычная вечерняя скороговорка: «Выходим, малыши-карандаши, выходим, выходим поскорее!»

Уходит формация из пяти человек, потом фрифлаисты, передо мной отделяются две двойки. Крайняя двойка уходит, подхожу к краю рампы, считаю до пяти, и выпрыгиваю. Делаю сальто, пару секунд лежу на спине, провожая взглядом улетающий АН-28. Переворачиваюсь, смотрю вниз, и забываю, что собирался делать в воздухе.

Земли нет. Внизу, далеко-далеко, белое облачное покрывало, от горизонта до горизонта, от края до края. Облака объемные, выпуклые, рельефные, перетекающие одно в другое, и будто светятся изнутри, словно сахарная вата. С мыслью, что надо хоть что-то изобразить, кручу медленную, ленивую спираль. Ниже и левее меня работает двойка, маленькие черные фигурки отчетливо выделяются на светлом фоне. Повернувшись на 180 градусов, вижу солнце, которое опускается в облачное море.

Картина фантастическая. Цвета и краски яркие, как на детском рисунке. Небо голубое. Солнце желтое. Облака белые. Противоввод на вращение даю на автомате, останавливаюсь лицом на солнечный диск. Просто падаю. Падаю. Падаю. Очень, очень долго падаю вниз. Приходит ощущение абсолютного покоя, отрешенности. Нирвана. Солнце, небо, облака. Тишина. Я — один в этой синей бездне. А может, и во всей Вселенной сейчас нет никого, кроме меня. И я не падаю — лечу. Ведь каждый летает, как умеет.

Высота 1800..1700..1600...Облачный слой надвигается снизу все быстрее и быстрее, стрелка высотомера тоже ускоряет движение к границе красной зоны. Теперь, когда есть ориентир, от ощущения скорости захватывает дух. Абстрактные пятьдесят метров в секунду переходят во вполне зримые двести километров в час. Даже немного страшновато. Хорошо, что о мягкие облака нельзя разбиться.

Еще несколько долгих секунд, и погружаюсь в них, как воду. И в то же мгновение мир меняется. Нет больше голубой бездны вокруг, нет солнца, нет ничего. Словно спрятался от всего мира, замаскировался, исчез с радаров — нет меня, я в домике. Вокруг все белое, клубящееся, пронизанное солнечными лучами, и при этом очень плотное. Вижу только высотник на руке, не дальше. Наверное, из-за бессильности зрения обостряется слух — слышу свист воздуха в ушах, говорящий о том, что падение продолжается.

Высота 1200 метров — пора готовится к открытию. Делаю отмашку, непонятно, зачем и для кого — увидеть меня сейчас нельзя ни сверху, ни снизу. Правая рука на бобышке, высотник перед лицом — 1150, 1100, 1050, 1000 метров — пора открываться!

Бросаю медузу. Наполняется купол, хлопает слетающий вниз слайдер, в тот же момент вываливаюсь из облаков и вижу землю. Высота 900 метров, над головой красно-желто-белый прямоугольник — основной наполнен. Разворачиваясь на задних свободных, ищу глазами площадку приземления. Ффу-х… Вот он, аэродром, совсем недалеко — отчетливо вижу укладочную, красную стрелку-указатель направления захода. Расчековываю клеванты — крыло уверенно летит прямо, послушно поворачивает. Парашют устойчив и управляем. Убираю слайдер за голову.

Заход на посадку по классической авиационной «коробочке»— «правым с поля». Крайний разворот на ста метрах, выход на посадочную глиссаду… Ветровой конус висит желтой бесформенной тряпкой — полный штиль. Перевожу крыло в полный режим, земля все ближе и ближе — пора! Мягко натягиваю клеванты, выполняя «подушку», легкий толчок в ноги — Земля! Сел удачно, идти недалеко. Впрочем, на сегодня прыжки закончены, торопится некуда.

Осматриваюсь. Здесь, внизу, солнца уже не видно — лишь малиновое зарево заката на горизонте. Вокруг парят в воздухе крылья, яркие и разноцветные, как колибри, одно за другим опускаются на землю, и гаснут, складываются, притворяясь просто кусочками разноцветной тряпки.

Собираю купол, закидываю за спину и двигаюсь по направлению к укладочной. Иду по полю, улыбаясь, смотрю в небо. Улыбка на лицо наползает сама собой, непроизвольно. Меня переполняет какое-то странное, почти позабытое ощущение, которым хочется поделиться со всеми, но его не выразить словами. Кажется, это ощущение называется Счастьем.