Василий Ёлкин (yolkin1980) wrote,
Василий Ёлкин
yolkin1980

Лето 2010 года, 28 августа, суббота, аэродром в Никольском. Стоит отличный погожий день, температура под тридцать градусов, ветер слабый, временами стихающий до полного штиля. Вокруг происходит обычная для дроп-зоны субботняя суета — снуют вокруг скайдайверы всех видов, нервно озираются круглые перворазники, с любопытством разглядывают все вокруг пассажиры тандемов, затянутые в подвесную, как альпинист в обвязку. Кто-то укладывает купол, двойка крутится на тележке, отрабатывая блоки, в круглом шатре кафе сменяют друг друга уже поевшие, и жаждущие перекусить.

Воздух наполнен звуками — басовитый дуэт движков АН-28 сплетается с хриплым ревом взлетающего АН-2, то и дело раздаются объявления с просьбой к кому-то из инструкторов подойти к манифесту. Команда участникам следующего подъема выйти на линию осмотра переходит в настойчивые просьбы найтись к очередному пассажиру тандема. И над всей этой какофонией звучит пронзительное соло мотора пилотажного Яка, выходящего из очередной мертвой петли.

Небо над Никольским, с утра манившее бездонной прозрачной голубизной, к вечеру постепенно затягивается белыми кучевыми облаками. Количество просветов в них быстро сокращается, но висят они довольно высоко, полетам и прыжкам не мешают. Уже восьмой час вечера, я иду в 22-й, крайний на эту субботу взлет.

Наше транспортное средство, старенький ГАЗ-66, снова перегрелся на солнышке, и к месту посадки в самолет мы топаем пешком. Пока идем через поле, посматриваю наверх, и думаю о том, что наконец-то сбудется «мечта идиота» — попадать над облаками, и в облака. Этот прыжок будет уже шестым за сегодняшний день, чувствую легкую усталость, полную расслабленность и спокойствие. Подтягиваю ножные, проверяю подушку, кольцо, бобышку медузы, выставляю высотник на ноль, потом просто смотрю в небо, ожидая самолет.

Подъезжает АН-28, запрыгиваем в рампу, еще не расселись по местам, а пилот уже выруливает на взлет. Короткий и мощный разбег, крылатая машина словно подпрыгивает, исчезает тряска — колеса оторвались от земли… Идем в интенсивном наборе высоты. Стрелка высотника почти сразу проскакивает отметку 300 метров, пока снимаю шлем и перчатки, переваливает за 500, словно пилот решил побить рекорд скороподъемности.

В салоне какая-то особая, вечерняя атмосфера, улыбающиеся лица вокруг, нет ни капли напряженности или нервозности, какая чувствуется иногда в первых подъемах. Сверяю показания высотомера с приборами соседей, пытаюсь разглядеть землю за бортом. Но уже на девятиста метрах с экранов-иллюминаторов пропадает картинка, больше не видно ни неба, ни земли — вокруг сплошное «молоко».

Долго идем на ощупь, наконец, пробиваем облачность. В кусочек иллюминатора, не закрытый плечами сидящего напротив, врывается ослепительный солнечный луч. Очень быстро набираем два километра, тандем-мастера с шутками и прибаутками пристегивают к себе пассажиров за специальные карабины на подвесной, напоминают им порядок действий при отделении.

Прибор показывает уже больше трех тысяч, темп набора слегка падает — можно не держаться за трос, опасаясь свалиться на соседа справа. Надеваю очки и шлем, натягиваю перчатки. Вокруг все хлопают друг друга по рукам, желая удачи. Тандемщики и операторы делают это, как обычно, со словами: «Аллилуйя, брат, аллилуйя!» — создают колорит, так сказать.

Высота четыре тысячи, гул турбин чуть стихает, пилоты включают в салоне свет. Сидящие у выхода открывают створки рампы, в салон врывается прохладный воздух. Все встают, готовясь к отделению. Еще раз, как полагается, проверяю систему, кладу руку на бобышку медузы, запоминая её положение… Самолет чуть проваливается вниз и будто замирает, останавливается на месте — пилот установил скорость выброски, и из динамиков доносится обычная вечерняя скороговорка: «Выходим, малыши-карандаши, выходим, выходим поскорее!»

Уходит формация из пяти человек, потом фрифлаисты, передо мной отделяются две двойки. Крайняя двойка уходит, подхожу к краю рампы, считаю до пяти, и выпрыгиваю. Делаю сальто, пару секунд лежу на спине, провожая взглядом улетающий АН-28. Переворачиваюсь, смотрю вниз, и забываю, что собирался делать в воздухе.

Земли нет. Внизу, далеко-далеко, белое облачное покрывало, от горизонта до горизонта, от края до края. Облака объемные, выпуклые, рельефные, перетекающие одно в другое, и будто светятся изнутри, словно сахарная вата. С мыслью, что надо хоть что-то изобразить, кручу медленную, ленивую спираль. Ниже и левее меня работает двойка, маленькие черные фигурки отчетливо выделяются на светлом фоне. Повернувшись на 180 градусов, вижу солнце, которое опускается в облачное море.

Картина фантастическая. Цвета и краски яркие, как на детском рисунке. Небо голубое. Солнце желтое. Облака белые. Противоввод на вращение даю на автомате, останавливаюсь лицом на солнечный диск. Просто падаю. Падаю. Падаю. Очень, очень долго падаю вниз. Приходит ощущение абсолютного покоя, отрешенности. Нирвана. Солнце, небо, облака. Тишина. Я — один в этой синей бездне. А может, и во всей Вселенной сейчас нет никого, кроме меня. И я не падаю — лечу. Ведь каждый летает, как умеет.

Высота 1800..1700..1600...Облачный слой надвигается снизу все быстрее и быстрее, стрелка высотомера тоже ускоряет движение к границе красной зоны. Теперь, когда есть ориентир, от ощущения скорости захватывает дух. Абстрактные пятьдесят метров в секунду переходят во вполне зримые двести километров в час. Даже немного страшновато. Хорошо, что о мягкие облака нельзя разбиться.

Еще несколько долгих секунд, и погружаюсь в них, как воду. И в то же мгновение мир меняется. Нет больше голубой бездны вокруг, нет солнца, нет ничего. Словно спрятался от всего мира, замаскировался, исчез с радаров — нет меня, я в домике. Вокруг все белое, клубящееся, пронизанное солнечными лучами, и при этом очень плотное. Вижу только высотник на руке, не дальше. Наверное, из-за бессильности зрения обостряется слух — слышу свист воздуха в ушах, говорящий о том, что падение продолжается.

Высота 1200 метров — пора готовится к открытию. Делаю отмашку, непонятно, зачем и для кого — увидеть меня сейчас нельзя ни сверху, ни снизу. Правая рука на бобышке, высотник перед лицом — 1150, 1100, 1050, 1000 метров — пора открываться!

Бросаю медузу. Наполняется купол, хлопает слетающий вниз слайдер, в тот же момент вываливаюсь из облаков и вижу землю. Высота 900 метров, над головой красно-желто-белый прямоугольник — основной наполнен. Разворачиваясь на задних свободных, ищу глазами площадку приземления. Ффу-х… Вот он, аэродром, совсем недалеко — отчетливо вижу укладочную, красную стрелку-указатель направления захода. Расчековываю клеванты — крыло уверенно летит прямо, послушно поворачивает. Парашют устойчив и управляем. Убираю слайдер за голову.

Заход на посадку по классической авиационной «коробочке»— «правым с поля». Крайний разворот на ста метрах, выход на посадочную глиссаду… Ветровой конус висит желтой бесформенной тряпкой — полный штиль. Перевожу крыло в полный режим, земля все ближе и ближе — пора! Мягко натягиваю клеванты, выполняя «подушку», легкий толчок в ноги — Земля! Сел удачно, идти недалеко. Впрочем, на сегодня прыжки закончены, торопится некуда.

Осматриваюсь. Здесь, внизу, солнца уже не видно — лишь малиновое зарево заката на горизонте. Вокруг парят в воздухе крылья, яркие и разноцветные, как колибри, одно за другим опускаются на землю, и гаснут, складываются, притворяясь просто кусочками разноцветной тряпки.

Собираю купол, закидываю за спину и двигаюсь по направлению к укладочной. Иду по полю, улыбаясь, смотрю в небо. Улыбка на лицо наползает сама собой, непроизвольно. Меня переполняет какое-то странное, почти позабытое ощущение, которым хочется поделиться со всеми, но его не выразить словами. Кажется, это ощущение называется Счастьем.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments